Есть, говорят, цветок волшебный в обители святых небесной; Наичистейший, непорочный, — есть, говорят, нефрит прелестный, А если к этому добавят, что не было меж ними связи, Сегодня встретиться внезапно им запретит кто-либо разве? А ежели еще отметят, что трепетные связи были, — То почему слова остались, а про любовь давно забыли? В итоге – вздохи и стенанья, но все бессмысленно и тщетно, В итоге – горькие терзанья, но все напрасно, безответно. Луна! – Но не луна на небе, а погрузившаяся в воду; Цветок! – Но не цветок воочью, а в зеркале его подобье. Подумать только! Сколько горьких жемчужин-слез еще прольется, Пока зимою эта осень в урочный час не обернется, Пока весеннего расцвета Не оборвет внезапно лето!
Баоюй никак не мог вникнуть в смысл и потому слушал рассеянно, но мелодия пьянила и наполняла душу тоской. Он не стал допытываться, как сочинили эту арию, какова ее история, и, чтобы развеять тоску, принялся читать дальше.
|