В кумирне Железного порога Ван Сифэн проявляет свою власть;
в монастыре Пампушек Цинь Чжун предается наслаждению с юной монахиней

   Баоюй еще издали окинул взглядом Бэйцзинского вана Шуйжуна. Шелковый халат с узором из пятипалых драконов плотно облегал его стан и был перехвачен красным кожаным поясом с кистями, украшенными лазоревой яшмой, на голове – шапочка с серебряными крылышками – повседневный головной убор вана. Лицо его цветом напоминало отборную яшму, глаза сияли как звезды.
   Представ перед ваном, Баоюй отвесил ему низкий поклон. Вечнопроцветающий, не выходя из паланкина, положил руку на плечо юноше. Баоюй был одет в белый с узорами из драконов халат с узкими рукавами, перехваченный серебряным поясом, отделанным жемчугом, на голове – шитая серебром шапочка, на лбу – повязка с изображением двух драконов, выходящих из моря; лицо – едва распустившийся весенний цветок, глаза – две капельки застывшего черного лака.
   – Недаром о нем везде идет молва! – с улыбкой заметил Бэйцзинский ван. – Он и в самом деле похож на драгоценную яшму! А где же сокровище, найденное у него во рту при рождении?
   Баоюй протянул вану яшму, которую всегда носил при себе. Вечнопроцветающий внимательно ее осмотрел, прочел надпись и спросил:
   – Эта яшма в самом деле способна творить чудеса?
   – Так говорят, – ответил Цзя Чжэн. – Но сам я пока никаких чудес не видел.
   Яшма вызвала восхищение у Бэйцзинского вана, он расправил бахрому у тесьмы, на которой она висела, и собственноручно надел ее Баоюю на шею. Затем взял Баоюя за руку и принялся расспрашивать, какие книги он изучает, поинтересовался, сколько ему лет. Баоюй на каждый вопрос отвечал складно и обстоятельно. Это понравилось Бэйцзинскому вану, и он обратился к Цзя Чжэну:
   – Можно подумать, что сын ваш рожден драконом или фениксом! Я вовсе не хочу льстить, но, пожалуй, в будущем молодой феникс, как говорится, затмит старого феникса!
   – Ну разве достоин этот мальчишка столь высокой похвалы! – воскликнул Цзя Чжэн. – Я был бы счастлив, если бы сбылось ваше предсказание!
   – Все это так! – проговорил Бэйцзинский ван. – Одно меня беспокоит: бабушка, разумеется, души не чает в своем необыкновенном внуке, а чрезмерная любовь для молодых вредна, мешает учиться. Все это я испытал на себе, и у меня с вашим сыном, мне кажется, много общего. А раз так, почему бы вам не прислать его ко мне? Сам я, правда, человек никчемный, но имею честь принимать у себя самых именитых и ученых людей всей страны. Прибыв в столицу, они первым делом навещают меня. И если ваш сын сможет беседовать с ними, уверен, познания его станут еще шире.
   – Совершенно верно! – согласился Цзя Чжэн и отвесил поклон.
   Бэйцзинский ван снял с руки четки и с улыбкой протянул Баоюю.
   – Сегодня наша первая встреча, и я не захватил никакого подарка. Поэтому в знак уважения хочу поднести эти четки, пожалованные мне самим государем.
   Баоюй взял четки и передал Цзя Чжэну, после чего оба они поблагодарили вана.
   В это время подошли Цзя Шэ, Цзя Чжэнь и все остальные и почтительно попросили Бэйцзинского вана не утруждать себя и возвратиться домой.
   – Покойная давно вознеслась в мир бессмертных, а мы все еще пребываем в этом бренном мире, – произнес Бэйцзинский ван. – Я хоть и удостоился небесной милости, незаслуженно унаследовал титул и должность отца, все равно не посмею проехать перед колесницей с гробом святой.