Ван Сифэн поносит завистливого Цзя Хуаня;
Линь Дайюй насмехается над картавой Сянъюнь

   Итак, как раз когда Баоюй рассказывал Дайюй историю о крысах-оборотнях, неожиданно вошла Баочай и стала насмехаться над Баоюем, который во время Праздника фонарей никак не мог вспомнить выражение «зеленый воск». Между братом и сестрами завязалась веселая шутливая беседа.
   Баоюй больше не опасался, что Дайюй сразу после обеда заснет и ночью ей будет нехорошо, – втроем с Баочай они шутили и смеялись, и сонливость Дайюй будто рукой сняло.
   Но тут из комнаты Баоюя донесся шум, и они прислушались.
   – Это твоя кормилица ссорится с Сижэнь, – с улыбкой произнесла Дайюй. – Сижэнь по-доброму к ней относится, а мамка Ли злится и всякий раз начинает ее поучать. Совсем из ума выжила.
   Баоюй собрался было уйти, но Баочай его удержала.
   – Не обижай кормилицу. Она просто ничего не соображает.
   – Я это давно заметил! – сказал Баоюй и вышел. У себя в комнате он застал мамку Ли с клюкой.
   – Бесстыжая ты девка! – ругала она Сижэнь. – Ведь это я из тебя человека сделала! А ты развалилась на кане, когда я пришла, и не замечаешь меня! Только и думаешь, как бы лестью Баоюя опутать, а он тоже меня ни во что не ставит, только тебя признает! Ведь ты всего лишь служанка, купленная за несколько лянов серебра! А как ведешь себя?! Гнать тебя надо отсюда, замуж выдать за какого-нибудь парня – посмотрим тогда, сможешь ли ты, словно оборотень, пользоваться своими чарами?!
   Сижэнь подумала было, что мамка Ли сердится за то, что она не встала при ее появлении, и начала оправдываться:
   – Я заболела, потею, укрылась с головой одеялом и не заметила, что вы пришли.
   Но, услышав, что она обольщает Баоюя и ее надо выдать замуж, Сижэнь смутилась, обиделась и, не выдержав, заплакала.
   Баоюй вначале не знал, как ему быть, но потом решил вступиться за Сижэнь и сказал мамке Ли, что Сижэнь действительно больна и только сейчас приняла лекарство.
   – Не веришь, – добавил он, – спроси у других служанок.
   Тут мамка Ли еще больше разозлилась.
   – Ты только и признаешь эту лису, а я для тебя ничего не значу! – напустилась она на Баоюя. – Ты велишь мне у них о чем-то спрашивать? Тебе они во всем потакают, а Сижэнь слушаются! Знаю я все эти штучки! Вот отведу тебя к бабушке да к матушке и расскажу, что здесь творится! Я тебя грудью выкормила, а мне теперь даже чашку молока выпить нельзя? Разрешаешь служанкам перечить мне! Выгнать хочешь?
   Мамка Ли заплакала. Но в этот момент вошли Баочай и Дайюй и принялись ее уговаривать:
   – Тетушка, будьте великодушнее к ним!
   Мамка Ли стала жаловаться, что ее обидели, не преминув упомянуть о том, как она накануне выпила молоко и как из-за чашки чая выгнали Цяньсюэ.
   Фэнцзе, которая в это время в верхней комнате подсчитывала доходы и расходы, услышав шум, сразу сообразила, что это опять ворчит мамка Ли. Она проигралась сегодня и теперь ищет, на ком бы сорвать досаду, вот и принялась распекать служанок Баоюя.
   Фэнцзе пошла в комнату Баоюя, взяла мамку Ли за руку и сказала:
   – Не сердитесь, нянюшка! После большого праздника старая госпожа еще не совсем пришла в себя! Вы человек пожилой, не пристало вам ругаться с девчонками вместо того, чтобы их наставлять! Неужели вы хотите рассердить старую госпожу? Скажите, кто вас обидел, и я накажу обидчика. А сейчас пойдемте ко мне: я угощу вас жареным фазаном, выпьем винца.